Раймонд Паулс: «Опять будут фальшивые комплименты»

Наибольшую популярность у российской публики вам принесли песни…

Я в свое время был очень рад встретиться с хорошими поэтами — это Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский, Илья Резник. Некоторых из которых, увы, уже нет. С ними мы сделали много популярных песен. Кроме того, в 1980-е годы я встретил много хороших исполнителей. Меня не волнует, что это было советское время: там было очень много хорошего. Мы играли, пели, танцевали… Даже сегодня я с радостью исполняю некоторые из тех песен, например «Любовь настала», «Миллион алых роз», «Старинные часы». Особенно в то время гремела песенка «Листья желтые». Это был такой легкий шлягер. Но все это уже история. Последняя работа у меня была на стихи Евтушенко, это была песня «Я люблю тебя больше природы», которую Интарс Бусулис исполнил на «Евровидении» (латвийский певец выступил с этим произведением на конкурсе «Евровидение» в Москве в 2009 году. — Прим. ред.).

Вы поддерживаете связь с современными исполнителями в России?

— Я на это уже не иду. Сейчас другое поколение. Появился стандарт коммерческих радио, этот так называемый формат… У них своя цель, но это довольно однообразный стиль, который мне не особенно близок. Так что никаких контактов нет. Во время «Новой волны» я смотрел молодых исполнителей, но чтобы меня кто-то особенно увлек — такого не было. Сейчас я в основном работаю на местном рынке. Стараюсь играть то, что мне нравится, — лирические, сентиментальные мелодии, которые я особенно люблю исполнять на рояле. Меня по инерции приглашают на «Песню года», но мне это уже не особенно интересно.

Многие ваши песни существуют на двух языках — и на латышском, и на русском. Вам самому какие из этих версий нравятся больше?

— Так трудно сказать: стихи очень отличаются. Иногда, когда я рассказывал содержание своей песни на латышском языке русским поэтам, они на меня так криво смотрели и говорили: «Нет, это не пойдет». Яркий пример — песня «Миллион алых роз». Латышский текст очень красивый, немножко в народном стиле. А Вознесенский написал слова к этой песне так, что все стали говорить, будто она посвящена одному грузинскому художнику, пошли легенды. Стихи на русском очень отличаются: другой менталитет и совсем другой подход. Это не плохо — это очень хорошо! Просто совсем по-другому. Это как если попробовать стихи на английский перевести: содержание получится совсем другим.

В своей карьере вы достигли множества высот. Есть ли у вас какая-то нереализованная профессиональная мечта?

— Я всегда думал о том, почему исполнителям и в России, и у нас в Латвии не удается выйти на международную арену. Есть российский рынок, громаднейшая территория, и это очень хорошо. Потому что в Латвии рынка нет — тут три-четыре нормальных зала, и на этом все. Либо ты идешь на Восток и поешь на русском языке, либо на Запад, но тогда надо переходить на английский. Но там нас никто абсолютно не ждет — в отличие от серьезной музыки. Вот где наши на самом верху: прекрасные оперные певцы, дирижеры суперкласса. Но в поп-музыке добиться успеха не может никто.

А вам бы этого хотелось?

— Ну, в принципе, каким-то образом надо было туда влезть. Почему в классике мы можем, а тут нет? Но это очень сложно. Если Элтон Джон напишет песню, она станет интернациональной. А если мы — она пойдет либо на российский рынок, либо на наш. Но тут не рынок, а толкучка маленькая. 

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *